«В России с определенной периодичностью возникает проблема передачи верховной власти. Под знаком решения этой проблемы прошли 1998 — 1999 годы, в 2006 — 2008 годах снова эта проблема обострялась, и вот опять слово «трансфер» появляется в политических текстах достаточно часто», - задает тему беседы Вадим Кашафутдинов. На вопросы корреспондента «Континент Сибирь» отвечает Председатель правления Фонда развития гражданского общества (ФоРГО) Константин Костин, имеющий большой опыт работы в Управлении по внутренней политике Администрации президента РФ, в 2011 – 2012 гг. занимая пост начальника этого подразделения АП.

Константин Костин оценивает эволюционный путь российской политической системы.   

Константин Костин: «Для молодых демократий вопрос передачи именно верховной власти является, пожалуй, наиболее серьезной точкой уязвимости, особенно в тех случаях, когда речь идет о суперпрезидентских республиках, а Россия, конечно же, по конституции суперпрезидентская республика».

— Как в свое время сказал Владислав Сурков, специфика российской политической культуры заключается в том, что личность и есть институт. Ну да, если мы посмотрим на все уровни представительной власти, почти всегда мы говорим «КПРФ», но все-таки в первую очередь это Зюганов, «Единая Россия» — это Путин и Медведев, ЛДПР — Жириновский. Если мы говорим об институте президентства — то это Путин. Демократические практики должны стыковаться и сосуществовать с национальной традицией, которая сложилась за уже больше, чем тысячелетие. Опять же, более, чем за тысячелетие сложилось понимание большинства, что от лидера, от его качеств в значительной степени и зависит то, насколько благополучной, стабильной, предсказуемой и понятной будет жизнь в стране. Ну если просто посмотреть на нашу историю, мы видим, что вне зависимости от типа политического устройства: монархия,  советская коммунистическая республика, демократия, президентская республика – всегда, когда есть сильный лидер, у страны всё более или менее хорошо, если говорить и о развитии экономики, и о развитии социальной сферы, и о позициях на международной арене. Когда лидер слабый, то, соответственно, возникают риски, кризисы, страна периодически оказывается на грани пропасти.

После передачи власти в 1999 году удалось решить огромное количество проблем, которые казались по состоянию на 1998 год практически нерешаемыми. Победа над терроризмом, преодоление сепаратистских и центробежных тенденций, которые были очень серьезными, реальное наведение порядка в федеративных отношениях, равноудаление бизнеса от власти, то есть окончание периода олигархии… После 2003 года у нас нет олигархов, которые активно участвуют в формировании и последующей эксплуатации политических институтов. В результате совокупности всего названного мы получили рост экономики и рост уровня доходов населения в 10 раз с 2000 до 2010 год.

Такие достаточно позитивные изменения произошли в ходе трансфера, начавшегося в 1998 — 1999 году. И ровно поэтому мне кажется, что те изменения, которые неизбежно произойдут в политике в предстоящие годы, а они, конечно же, произойдут,  время не остановишь и не повернешь вспять, я надеюсь, будут нести такой же серьезный положительный цивилизационный сдвиг для страны и для ее граждан, для их благополучия.

— Появление новой пропрезидентской партии? Предполагается, что Кремль это инициирует. Выбросит всё из шкафов и начнёт заново.

— Вряд ли от длинных, среднесрочных стратегий мы вернёмся снова к ежедневному конъюнктурному затыканию дыр и поиску наиболее простого способа решения ближайшей задачи, совершенно не думая, к чему, к каким последствиям это может привести

Такой подход вряд ли применим, если мы стремимся достичь конкурентоспособности на том самом футбольном поле и не быть слабыми в XXI веке. Да, где-то мы выигрываем, где-то проигрываем, но у нас тот уровень, который обеспечивает достаточный запас прочности, достаточную устойчивость для страны. Не страшно где-то на каком-то этапе проиграть, если тебе есть от чего оттолкнуться, чтобы двигаться дальше, вот и всё. И как раз это подразумевает развитие институтов. Такой подход неизбежно подразумевает их развитие. Да, я понимаю, что в России это будет очень непросто, ну нет у нас привычки к институтам. Но она постепенно формируется.

Константин Костин: «Наша политическая национальная традиция состоит в том, что личность и есть институт. Это не значит, что личность превалирует над институтом, просто институт без личности, к сожалению, в нашей стране не всегда бывает эффективен. Вопрос, куда мы идём, что выбираем, то или это, идентичен содержанию национальной идеи.  Иногда приходится слышать: «А какая она у России, эта национальная идея?» Я обычно говорю: знаете, у нас может быть только одна национальная идея — это продолжение нашей тысячелетней истории, и причем желательно так, чтобы она продолжалась с максимально выгодными условиями для граждан, которые в стране живут. Чтобы граждане были главными выгодополучателями, все 150 миллионов были главными выгодополучателями этих изменений, этого продолжения истории».

— Очень рассчитываю, что путинский стиль, его подходы к управлению и к политике, хотя бы ещё лет 20 — 40 будут для всех серьезных политиков определяющими, просто потому что в истории России не было другого такого же успешного правителя, человека, который находится у власти так долго, с таким результатом, если говорить в целом о положении страны. Неважно, будут ли эти грядущие политики провластными или оппозиционными, они будут понимать, что вот ровно такой стиль и подход отвечают интересам и запросу граждан России. Это, на мой взгляд, создаёт важный элемент прочности, и если мы берем выборы более низкого уровня, чем федеральный, пока на всех выборах доминируют, все-таки, люди с таким подходим.

– Значит, «переиздания» «Единой России» не случится?

– Есть коммунистическая партия, есть «Справедливая Россия», ЛДПР, «Яблоко». Если посмотреть на суммарный рейтинг этих партий, на данные электоральной статистики, вообще 75 — 80 процентов всех политических предпочтений граждан России находятся в этом меню. И потому когда говорят, что появится новая партия, хочется поинтересоваться, а какая у нее будет идеология, какой у нее будет ценностный каркас? А кто будут ее лидеры? Это, знаете, такие вопросы очень простые, на которые нужны не менее простые, ясные и конкретные ответы. Когда люди фантазируют, вспоминая, видимо, практику создания когда-то большого количества партий власти в короткий промежуток времени, но натыкаются на эти вопросы, то вот тут они начинают скисать. Потому что «Единая Россия», если посмотреть на результаты выборов, на ее представленность в органах власти, на кадровую линейку, на скамейку запасных – это, в общем, в любом случае лидирующая партия. Такого ресурса до Путина у власти никогда не было. И просто взять и этот ресурс выбросить, сказать «всем спасибо, все свободны, создаем новую партию», это, на мой взгляд, просто вообще из раздела фантастики, странно слышать подобное от серьезных людей.

Понятно, что у нас долго будет идти процесс формирования политсистемы. Грубо говоря, вот ЛДПР, условно, партия национально-патриотическая. Она у нас не либеральная, она просто называется ЛДПР. И то, что ее вождь Владимир Вольфович Жириновский – сын юриста, как мы знаем, нисколько ей не мешает быть национально-патриотической партией. Сможет ли эта партия работать в этой нише без Жириновского? Большой открытый вопрос.

Левая ниша — понятно, КПРФ, которая, конечно же, не является никакой коммунистической партией, она просто социалистическая. Но Геннадий Андреевич Зюганов как опытный политический стратег воспользовался ностальгией, которая неизбежно возникла на фоне первых либерально-демократических преобразований, когда люди вдруг оказались полностью без социальной сферы и социальных гарантий и принялись грустить о недавно утерянных благах, которые имели в Советском Союзе. Они ещё вчера ненавидели Советский Союз, думая, что там этих благ было недостаточно, но тут вдруг поняли, что, оказывается, их было много, и вот на этом противоречии Геннадий Андреевич, конечно, не упустил сыграть.

И когда он строил партию, он разыграл электоральную историю с ностальгией и слоганом «тогда было хорошо, и мы сделаем сейчас, как тогда», мы же почти КПСС. А во-вторых, он получил кадровый ресурс, потому что в КПРФ, поскольку она декларировала то, что выступает в качестве продолжателя дела КПСС, вошёл коммунистический актив, заложивший организационную основу партии. Но сейчас ситуация сильно поменялась, история ушла далеко вперед.

Сейчас это уже больше, понятное дело, партия социалистическая, и ей надо как-то дальше развиваться. И вот кто те вожди, те лидеры, которые сумеют трансформировать эту партию? Когда нынешние наши политтехнологи как-то критикуют КПРФ, я говорю: вы сами что-нибудь подобное сделайте, а я на вас посмотрю.

– Могли ли бы вы дать руководству страны совет допустить, чтобы «Единая Россия» всё больше освобождалась от контроля со стороны структур исполнительной ветви власти, который, в общем-то, не будем скрывать, раньше был довольно значительным? Стандартной является ситуация, когда политический заместитель главы субъекта РФ занимается формированием партийных инстанций и избирательных списков и фракций.

– Процессы должны идти эволюционно. Почти всегда, почти везде, за исключением небольшого количества регионов, губернаторы, по сути, являются лидерами партии на территории конкретного субъекта.

Константин Костин: «Губернаторы, по сути, являются лидерами партии на территории конкретного субъекта. Однозначно так, когда партия их и выдвигает, и даже когда они идут самовыдвиженцами, но при поддержке партии и используют партийную инфраструктуру для агитации в свою поддержку, партия не меняет своего к ним отношения. Совершенно очевидно, что когда выборы прошли, выстраивается определенная система взаимодействия между партией и исполнительной властью».

Ситуация усложняется с учетом того, что есть еще представительная власть, а партийный секретарь, как правило, либо возглавляет фракцию, либо является спикером. Вопрос, как всё это увязать в работе конкретного регионального отделения, должен решаться с поправкой на местную специфику. Я не вижу здесь какой-то такой огромной проблемы, поскольку все-таки мы говорим, если брать классическое определении партии, что это команда единомышленников.

– Вот вы сказали, что губернатор является лидером партии на территории. Насколько это верно в том случае, когда губернатора присылают на территорию с другого конца страны, при том, что зачастую его фамилию на территории прежде никто даже не слышал? А именно такая практика введена последние год-два.

– Неважно, варяг губернатор, или региональный политик. Важнее, чтобы помимо качеств хорошего управленца он был бы сильным лоббистом, который максимально использует федеральный ресурс для развития собственной территории. А для этого он должен быть политическим лидером, который консолидирует вокруг собственной программы развития и элиты, и граждан. Я бы даже так поменял порядок: и граждан, что в ходе выборов выясняется, и элиты. Потому что только в этом случае он будет успешным и эффективным губернатором. И поэтому мне очень не нравится термин «технократы», ведь как раз такой работой технократы не занимаются, они просто решают управленческие задачи, а быть политическим лидером — это не вполне управленческая задача, это задача политическая. Без политического набора компетенций крайне сложно быть успешным губернатором. Мы много знаем людей, которые, в общем, неплохо руководили экономикой на территории, но в какой-то момент попадали в ситуацию кризиса, именно потому, что не осуществляли политическое управление, а политическое управление — это не рассылка директив, это адекватное реагирование на политическую ситуацию, выстраивание собственных приоритетов и продвижение собственной политики. Без этого решать любые политические задачи на территории субъекта невозможно, а рейтинговые показатели быстро стремятся к нулю. И просто одними достижениями, обещаниями и прочим этот вопрос не решишь, к сожалению.

Мне очень не нравится термин «технократы», ведь как раз такой работой технократы не занимаются, они просто решают управленческие задачи, а быть политическим лидером — это не вполне управленческая задача, это задача политическая. Без политического набора компетенций крайне сложно быть успешным губернатором.

Константин Костин: «Доверие к персоналистской системе, скажем так, к персоналистскому подходу было подорвано. Но система, уже находившаяся в кризисе, развалилась только во второй половине 1980-х. Обвиняют Горбачева, упоминают предательство элит… А я бы сказал: это не «предательство элит», это слабость элит».

— Считаете ли вы, что это постепенное наполнение формы содержанием будет означать в том числе и постепенное уменьшение того веса и того влияния, которое в политсистеме играет президент? Будет ли республика становиться не настолько суперпрезидентской?

—Качество и состояние политической системы – крайне важный элемент конкурентоспособности государства. Со слабой разбалансированной политической системой, которая неспособна решать основную задачу — представление интересов большинства населения во власти, государство становится менее конкурентоспособным, оно неизбежно проигрывает

Потому что, еще раз повторю, качество и состояние политической системы – крайне важный элемент конкурентоспособности государства. Со слабой разбалансированной политической системой, которая неспособна решать основную задачу — представление интересов большинства населения во власти, государство становится менее конкурентоспособным, оно неизбежно проигрывает. Это только кажется, что это не взаимосвязано, что есть политика, экономика, передовые технологические разработки, и отдельно состояние политсистемы. Ошибочно думать, что и в ГУЛАГе можно изобрести смартфон.

Современная конкуренция — это конкуренция в уровне качества подготовленности человеческого капитала на всех этажах, во всех отраслях и сферах. Государства, у которых население более мотивированное, более консолидированное, более довольное жизнью, будут более конкурентоспособными, они обгонят других. Они будут больше производить, лучше работать, у них будет выше производительность труда, они будут лучше изобретать, они создадут превосходящие технологические разработки. И, в конечном счете они станут лидерами мирового развития и они станут главными выгодополучателями новой технологической волны. Поэтому если мы говорим об этом, если мы говорим не о деградации, а о развитии, мы не можем игнорировать этот крайне важный фактор.

Константин Костин: «Государства, у которых население более мотивированное, более консолидированное, более довольное жизнью, будут более конкурентоспособными, они обгонят других. Они будут больше производить, лучше работать, у них будет выше производительность труда, они будут лучше изобретать, они создадут превосходящие технологические разработки».

Тезисы главы ФоРГО комментирует эксперт Вадим Зулкарнаев.

«Тема трансфера власти 2024 года может стать определяющей политическую повестку на ближайшую пятилетку. Полностью согласен с мнением Константина Костина о слабости элит при Горбачеве, а предательство было уже вторично. Слабость элит началась с Хрущева, по этой причине СССР и не вписался в технологическую волну 1970-х. Но проблем при передачи власти от Путина к преемнику не будет. Владимир Владимирович проведет это умело и не даст деструктивным силам помешать этому. Уверен, нас ждёт не один "сюрприз" от нашего Лидера. Сложившаяся партийная систему нуждается в "перезагрузке". Не в замене "Единой России" как партии власти, а об обновлении. В обществе появился запрос на перемены и его нужно распространить не только на региональных лидеров, но и партийную систему», - считает Вадим Зулкарнаев.

Полный текст: Большое интервью Константина Костина о прошлом и будущем российской политической системы