Из книги «Невозвратные глаголы». Стихотворения и переводы. Екатеринбург. 2012На фото: Александр Калужский 1994 год.* * *
Не спится, и за дверью непогода —
так хлещет только на краю земли;
и колокольцы медные у входа
звенят, как будто кони понесли.Полозья хлопают через ухабы
и поднимают тучи воронья,
на берегу белье роняют бабы,
и коренного валит полынья.Темно кругом. Ломотно. От озноба —
ни слова молвить, ни разжать горсти.
Лишь перезвон с порога, да хвороба
мотает душу, Господи прости!
* * *
Растянутой на мили вереницей
они проходят в декабре вдоль этой
полоски суши, где листва пылится
из лета в лето;где дни, как листья, меж собою схожи. . .
И ты глядишь в догонку каравану
и произносишь: год прошел и тоже
как в воду канул. . .И видишь, как свечой взмывает пена,
а следом — кит, кочующий с подругой
от ледовитых пастбищ Уэлена,
к лагунам юга.Как-будто бы подхваченный откатом
волны, хлестнувшей по настилу пирса,
всплываешь на Чукотке, где когда-то
на свет родился;где снова в непроглядных водах лона
сжимаешься в предчувствии кочевий,
как слóва убоявшийся Иона
в китовом чреве.
* * *
Вслушаешься: будто кто-то в стекло
постучался, вздохнув тяжело.
То сусальная хвоя, срываясь с ветвей,
бьется в форточку спальни твоей.Вспомниться ль давняя повесть о той,
что попала под дождь золотой,
как под струями ливня сияла она
у трепещущей створки окна;вспомниться ль тот, кто взобрался к тебе
по дрожавшей от ливня трубе,
и как настежь  в ту ночь распахнулось окно,
за которым сейчас так темно.Лиственницы у тебя во дворе
облетают об этой поре,
и сшивают иголки неспешную тьму
на подлете к окну твоему.
Блаженная Анна Опять зашумят эвкалипты,
сметут в океан Млечный Путь,
Блаженная Анна калиткой
захлопает — где тут уснуть. . .
 
Поднимешься, выйдешь за двери,
закрутишь в бумагу табак —
в домý ощущенье потери
острей, чем январский сквозняк,а здесь, на юру, оно глуше
и неотличимо почти
от стонов блаженной кликуши
с упавшей звездою в горсти.
* * *В доме не ко времени темно,
потому что ветки тополей
прянули в открытое окно.
У соседей свет горит давно,
но тебе со светом — не светлей.
Закрывая окна, ты поймешь:
не бывать и в августе теплу —
что ни день, одно и то же — дождь;
что ни вечер — лиственная дрожь —
дни текут, стекают по стеклу.
И по эту сторону стекла —
та же дрожь — сырая теснота;
да текут по стенам зеркала. . .
Где ж река твоя текла
и что тебе рекла,
полуночник, полусирота?
* * *
Незадолго до станции стало смеркаться,
так что место прибытия, скрывшись в потемках,
показалось лишь запахом желтых акаций
да полоскою неба в чернильных подтеках.Горизонт полыхнул напоследок обрезом
золотым и захлопнулся в чьей-то ладони.
По дороге, пропахшей углем и железом,
трое суток я трясся в плацкартном вагоне.И три года пред тем рисовал эту местность,
перед сном и во сне, не скупясь на детали. . .
чтобы, спрыгнув с подножки, шагнуть в неизвестность
да глазами скользить по глазам, что встречалине меня. Поезд вздрогнул. Внутри засаднило.
Гасли окна, как сцены, что видел во сне я.
Благо, по небу были разлиты чернила,
Но туда я прибуду гораздо позднее.
* * *
Оттого что я в городе том не живу много лет,
оттого что с бессонницей все эти годы нет сладу,
я теряюсь в его закоулках ночных; и рассвет
незаметно выводит обратно, к холмам Померадо. Значит, снова на трассе, и надо протиснуть «дайву»
сквозь колонну армейских фургонов, грохочущих справа.
Оттого что я в городе том много лет не живу,
этот пыльный большак мне теперь и престол и держава.—Потерпи, —говорю, —скоро тень от Батальной горы
упадет на предместье, и скроется солнце за рощу,
возвращая тебе темноту, проходные дворы,
и щемящую боль узнаванья пространства наощупь.
На речке
ИвануТормошит меня ни свет ни заря;
шепчет на ухо: «Вставай поскорей!» —
и уводит со двора втихаря
на Подкаменку таскать пескарей.В мокрых зарослях заброшенный тракт;
за кедровником — сворот с большака;
там в распадке, словно мутный смарагд,
тусклым светом истекает река.В той реке брожу, закинув уду,
с переката на другой перекат;
и как будто разговоры веду. . . —
только где он, мой попутчик, мой брат?«Где ты, Ваня, отзовись, два вихра!» —
Пусто место, сколько взглядом ни шарь. . .
Пробирает до слезы шивера;
не берет мою наживу пескарь.
* * *
Пустяк, казалось бы, — твой друг сменил квартиру. . .
Пять лет прошло, и не могу привыкнуть. . .
Он это чувствует, не задает вопросов,
и я молчу. . . Обнимемся в прихожей,
а дальше — вздор — прокуриваем кухню. . .
Не ту, что раньше,
и не так подолгу. . .Запилены полночные пластинки —
за хрипом времени не разобрать ни слова;
в Европе — слякоть, дома — бездорожье. . .
И мы идем на старую квартиру —
один за тем, чтоб нянчиться с ребенком;
другой? . .
Не знаю. . . —
просто. . .
друг за
другом. . .
Памяти Николая СлудневаСреди облаков порожних,
редеющих на бегу,
услышишь ли ты, дорожник,
мой голос на берегу?Расскажешь ли, звездный кореш,
ночную нарушив тишь,
какие мосты там строишь,
какие пути мостишь?Песок на пустынном пляже
да лунной дорожки ртуть —
и не простились даже,
а выпал неблизкий путь.Срываются в темень скаты
за кромкой материка;
Колумб говорил, «покатый»,
и я говорю, «пока. . .»
* * *
Горечь иных годовщин не стихает под спудом, Григорий.
Разве что сам я смолкаю под времени пристальным взглядом.
Или, газуя на «джипе» вдоль выжженных в джут плоскогорий,
Грусть разгоняю, представив, что ты на сидении рядом.
Осень таращит вороньи зрачки можжевеловых ягод.
Рдяный каскад бугенвиллий пылает, как шапка на воре,
И, распластав надо мною тучку, что белку-летягу,
Юго-восточный, надрывистый глушит мой голос, Григорий.
ПредместьеЗа рекою, на том берегу
золотые горят купола.
А речные трамваи в снегу,
и далёко еще до тепла.Просыпаюсь. За окнами тьма.
В сенцах Лютый по душу мою.
Что-то долгая нынче зима —
ни заспать, ни запеть. . . Затоплю.Из-под лезвия щепки поют,
словно щиплют в углах тишину,
словно тянут — вот-вот оборвут —
несозвучную ладу струну.
* * * 
Я гляжу, как если бы извне,
на себя, идущего домой,
и в глазах, привыкших к белизне
в это время года, за каймойснежных сопок видится лыжня,
ледяных торосов бирюза,
и пацан, похожий на меня,
снег смахнет, посмотрит мне в глаза —наклонившись над озерным льдом,
смотрит сквозь студеную слюду,
чувствует, сейчас войду я в дом
и усталый взгляд свой отведу,продолжая разговор немой
за прозрачной гранью ледяной.
Одиночное катаниеОни ходят ко мне на каток –
между ними такой холодок
что застыл бы любой водоем,
окажись они рядом вдвоем.(Говоря: «поостыли… разлад» –
вот и отдан я в спортинтернат.)Как привыкнешь, так здесь ничего;
даже все, как бы, за одного…
и для всех одинаков звонок
на урок, на обед, на каток –
все равно, я грущу, потому
что не легче с того одному…Знатоки обо мне говорят:
«В восемь лет первый взрослый разряд!» –
только что же мне делать, когда
с первых дней я живу среди льда;
и кому, как не этим двоим,
я обязан призваньем своим?
Данечке в память о светлом празднике, с любовью
      
«Вечор, ты помнишь...» 
Помнишь, накануне ты хандрил,
глядя вниз сквозь прутики перил
на свечей мерцающих игру,
освещавших ветки, мишуру,
сквозняком колеблемый ковчег —
ты хотел в подарок только снег.
Ты мечтал слепить снеговика
с дужкою ведерка у виска,
на салазках мчать во весь опор
в том краю, где не был до сих пор. . .Так вздохнул во сне, что этот вздох
услыхал на небе светлый Бог
и просыпал щедрые дары
на калифорнийские дворы.
Выйдешь за калитку: волшебство—
груша расцвела на Рождество.
ВторникВместо сада — заросший пустырь —
над останками стен монастырских
вьются жухлые дудки настурций
и людских нечистот нашатырь.Там, неспешнее день ото дня, —
то ли сторож ночной, то ли дворник —
бродит мой неприкаянный вторник,
доживает мой век за меня.Он к любимым и близким моим,
неприметный, приходит ночами,
исчезая, как дымка над чаем,
как от свечки потушенной дым.Так и мыкать ему в том краю,
продолжать сторожить ли, мести ли
все, что тридцать три года вместили
в непослушную память мою.
* * *
Если надумаешь ехать сюда по железной дороге,
дай мне заранее знать, чтобы я тебя встретил в Ангарске.
И от портá можно тоже добраться, и это немногим
более часа на тачке, да только на тачке — по-барски. . .Помнишь, как ты шестилетним сюда приезжал, в Суховскую,
как мы на пару с тобою ходили «в бурятские гости». . .
Жаль, что ни бабка ни дед. . . впрочем, сам я пишу и рискую,
прежде чем свидимся здесь, оказаться на том же погосте.Нет, ты пойми меня правильно: я тебе не упрекаю
и не пытаюсь-там как-то разжалобить — дело не в этом —
просто здоровье действительно швах, да и что Суховская
после Европы? . . к тому же, проблема, ты пишешь, с билетом. . .Так и живем эту жизнь... кабы знать, что же это такое,
кабы спросить напоследок: а было ли предназначенье. . .
Скоро совсем рассветет, и густые клубы над рекою
скроют немого Творца, уходящего вниз по теченью.
* * *
В какой-то жизни, ранешней, нездешней,
распахнутой в родительские кущи,
скворчал побудку выводок в скворечне;и гомоном, ликующим, влекущим,
июль меня вытряхивал из спальни
в цветы и заросли, что становились гущеи расступались только у купальни,
впуская разом обмороки света. . .
Ах, всё проделки памяти предальней!И эта жизнь, ужели не примета
каких-нибудь совсем иных видений,
которые припомнит кто-то где-тов полубреду полночных откровений? . .
* * *
Никогда я не думал о завтрашнем дне —
просто жил, как цветок на окне —
незаметно тянулся на свет в полусне
и не знал, что живу
наяву.Отчего так случилось, с чего это вдруг
воздух сделался густ и упруг. . 
и какая-то жизнь происходит вокруг —
как пробиться мне к ней
без корней? . .Мне бы снова забыться растительным сном
за высоким и светлым окном. . .
Но окно было в доме, а где этот дом? —
не найти ни сейчас,
ни потом.
Человек в окружающей среде
Алексею Привалову
     
Среда окружает вплотную,
безжалостным, плотным кольцом.
Сложить, что ли, песню блатную
с трагически светлым концом;такую тягучую повесть,
длиной с грузовой эшелон,
куплетов гремучую помесь,
стучащих вагон о вагон, —эх, раз—кочегарить! — а там бы
пускай он летит под откос,
пока не прокашлялся тамбур
от дыма твоих папирос! . .Любимый товарищ по школе
прочтет, вся в слезах, некролог:
«Замучен тяжелой неволей
российских железных дорог. . .»
Вторчермет
     
Под утро державная кварта
динамик рвала за стеной.
Окно крестовиной Декарта
впивалось во мрак торфяной.Когда наконец рассветало,
уже начинало темнеть
в краю, где усталость металла
влилась в оркестровую медь;где смесью мартеновской сажи
и хлопьев небесных белил
похмельный художник пейзажи
писал, потому что любил:—Ну чтó мне, в натуре, Гекуба? . .
бывало бормочет в ответ
на окрик: «Вставай, большегубый!
На выход! Кольцо. Вторчермет.»
Redhead Revisited
Б. РыжемуЖаль, что я тебя не застал,
в город наш вернуться не смог,
где ты вторчернуху метал,
послеперестроечный блок;
где рванул ты на пьедестал,
табурет брыкнув из-под ног.
Потащило... без дураков,
словно в безуёмной игре—
вроде тех «гигантских шагов»,
что взлетали в старом дворе;
прыгнул да и не был таков,
и горите все на костре!
Может, над округою взмыв,
приобщился тайны какой,
словно смерть саму посрамив,
не смолкаешь, скальд слободской,
а вкруг горла—собственный миф
стягивает жизнь со строкой,
так и норовя захлестнуть,
редкой пробы голос пресечь...
Слушай же, как прерваный путь
краткой строчкой комкает речь,
как разлука давит на грудь
тяжелее прочих невстреч.
Ранняя Пасха в СибириНá небе тьма и пурга: местных метеорологов сводки
не обманули—метель разыгралась по полной программе.
Ночью, в страстную субботу, в иркутской рабочей слободке,
в тщетной попытке тебя отыскать в переполненном храме,
в море бесчисленных спин, заслоняющих спины другие;
на монастырском дворе, где сечет по щекам непогода;
на берегу Ангары, погасившей хоры литургии,
я потерялся в пурге по скончании крестного хода;
то есть, я знал, где я был, но я ведать не ведал, куда мне,
окоченевшему, деться от этой сырой круговерти,
с этого гиблого берега, где на заснеженном камне
пел искупитель иной накануне мучительной смерти. . .
Наледью блещущий крест, уходящий в небесные шири, —
место слиянья двух рек — заливается алым с востока;
вот уж воистину, брат, ранняя Пасха в Сибири —
экий знобящий размах! экая жертва до срока!
* * *
Ненастье минуло, и с веток,
меняя краски на лету
в лучах нахлынувшего света,
срывались капли в темноту
теснивших просеку валежин;
и лес, еще совсем немой
после грозы, стоял завешен
по корни мокрой бахромой.Подсобник в плотницкой артели,
ты нес полотнище стекла
перед собой; за ним летели,
сверкая, капли — жизнь текла,
покуда ты, идя по лужам,
в ненастье вымокший сполна,
выплескивал ее наружу
с натруженного полотна.
Лето в городе
Аркадию
 
— Нацеди мне кружку без сиропа —
так печет, что просто невпротык.
Зыркнет газировщица сурово
на зело запрыгавший кадык.—Нацеди же, в самом деле—чай не
водка. . .
  —Ладно, пей и будь таков.
И я пью, и чувствую: легчает
на душе от легких пузырьков;пью и не могу не улыбнуться,
и вбираю впрок на много лет
влажный жар от плавающих в блюдце
свежеотчеканенных монет.
Цикада
ДанечкеГоворю: «Не пойму—для чего
ей лежать до семнадцати лет
под землей, и лишь месяц всего
любоваться на солнечный свет;
для чего ей, забившись в тоннель,
прятать крылья тончайшей слюды,
и лишь пять скоротечных недель
оглашать своим гимном сады? . .»Отвечает: «Отец мой, не зря
год за годом, под спудом, впотьмах,
в одиночку, без поводыря,
в тороватых на скорбь закромах
эта нимфа, как влагою плод,
наполняется звуками недр. . . —
ты уйдешь, и цикада споет
твою тайную музыку мне. . .И когда я туда попаду —
ты же знаешь, что я  терпелив —
пропою нам понятный мотив. . .»
«Не спеши, я еще подожду».
Памяти небожителяБросишь взгляд на клочок билета
и увидишь, что дом твой пуст, но
ты, похоже, застрял; и это
в городе, особенно летом,
грустно.Где там — в этакой канители
ветра, мечущего в глазницы
хлопья тополевой метели, —
вырваться, да хоть на неделю
скрыться! Лето всем воздает по вере
в лето; после хмельной прогулки
ты проснешься у чьей-то двери,
за полночь, в неузнанном переулке.Светофора зеленый свет на
перекрестке, куда пришел ты,
обворованный; незаметно
сменится, за листьями вслед, на
желтый.* * *
Северные строфы   
 
Похолодает, птицы подожмут
свои доисторические лапки;
закружатся кленовые крылатки
и на газонах листья подожгут.От ветра вся округа ходуном. . .
Ты помнишь, как мечтала превратиться
в красивую выносливую птицу,
навеки не разлучную с теплом? . .Лети, не зябни; я смогу простить —
на севере темнеет слишком рано. . .Сучат ветра спасительную нить
оставленным латать сквозную рану.
Уральские стансы
Владимиру и Олегу Ворониным
     
Я узнал из газет, что у вас было жаркое лето.
Я представил, как вы молодели на утреннем пляже
и. . . молчали в ответ — я писал, не дождавшись ответа,
чтоб облегчить листвы и небес дожденосную тяжесть.За квадратом двора пыльный тракт ждет невольника странствий;
добреду до угла — и обратно, никем не замечен.
Очень скоро ветра обнажат и растащат пространство,
и дожить до тепла станет много важней, чем до встречи.Так что ближе к огню, коим славится край моложавый, —
будем пить, будем есть у хозяйки веселой и щедрой,
будем жить в глубину, если есть глубина у державы,
значит, именно здесь открывать эти темные недра.
МолитваЛюбуюсь на чужое небо
и об одном молю Творца:
— Кто бы ты ни был, бог иль небог,
дозволь до мрачного конца
поцеловать родные лица,
прижаться к ним. . . — и аз воздам!
И что должно со мной случиться,
пускай со мной случится там.
* * *
КсенииЗапиши мне голос свой по случаю,
пересылка не займет и месяца —
получу я почту и послушаю
все, что на зеркальный диск уместится.Выйду я к воде и, глядя пристально
на пространство за ее пределами,
отделюсь от опустевшей пристани,
вслед за облаками поределыми.Я дождем прольюсь на эти площади
и трамваи, что звенят на записи;
я травой пробьюсь в ожившей рощице,
где ручьи весной гоняют взапуски;суховеем пронесусь под окнами,
наполняясь гомоном и говором,
чтоб в ответ сложить тебе подобное
что-нибудь для голоса и города.
* * *
Московские ночи. Мужской приключенческий зуд.
Империя в прошлом, остались гетеры и термы.
У варваров кудри черны и жирны, как мазут,
а речи — Везувий в момент извержения. . . спермы.Империя в прошлом, как этот минувший четверг.
Бездомные спят под землей при искусственном свете.
И если Господь эту грешную землю отверг,
то нет и греха, ибо мы перед ним не в ответе.Остались гетеры и термы, и страх пустоты,
живые тела под землей, на картонной делянке. . .
Ко гробу империи варвары свозят цветы,
и медные трубы выводят «Прощанье славянки».
Памяти Кости БелокуроваПриемные дети Великой Победы,
любимые старшие сестры и братья,
нам, младшим, за вами донашивать кеды,
фуфайки, чулки, перешитые платья;за вами восторженной тенью спускаться
в заветные дебри запретных развалин,
за вашей спиной, не дыша, любоваться
на бархат и белый металл готовален,когда коммунальные быт и квартира
взмывали куда-то за циркулем вслед, и
просторные стогны грядущего мира
творили вы, дети Великой Победы.И где? среди дровяников и бараков,
в скуде-лебеде володенья щеглова,
разрозненный строй исковерканных знаков
слагался в живое певучее слово.
И я, как сейчас, голоса ваши слышу,
и взгляд среди неузнаваемых кровель,
все мнится, найдет голубятню на крыше
той самой. . . Спасибо, родные, на слове.* * *
Отцу Ты припал к стеклу заплаканным лицом —
там закат своей прощальной красотой
поделился с провожающим отцом,
а тебе — катиться прочь сиротой.А тебе, незвану к отчему двору, —
помнить копоть на задраенном окне
и последний луч, упавший в Ангару
и дрожавший, словно жар в головне. . .А тебе —шептать ночами в пустоту:
«Мы увидимся; ты только доживи!» —
ощущая  привкус копоти во рту
от обугленной сыновней любви.
* * *
Будто топчется кто у порога —
дверь откроешь, за ней только дождь —
колобродит по дому тревога,
и ничем-то ее не уймешь.Что ей скудные наши посулы
и попытки втянуть в разговор —
чешет, шельма, кайсацкие скулы,
пялит мокрые бельмы в упор.А ночами скрипят половицы,
и бормочет кто, словно в бреду —
может сладим с незваной жилицей —
не накликать бы часом беду.* * *
К полуночи барахлом
своим загрузив фургон,
ты выйдешь, оставив дом,
и дом погрузится в сон.Надежды, что жили в нем,
по голой сползут стене
и ткнутся в дверной проем,
закрытый тобой извне.Пронзительная, как дрожь
сквозь уличную листву,
догадка мелькнет, — Ну что ж,
ты весь теперь наяву,как вольные тополя,
как воля снести нужду
и снова начать с нуля
на сорок седом году.
* * *
Майе
     
Здесь у меня, кроме любви, — ничего.
Тем и живу. Так и люблю — в одиночку.
Хочется думать, в этом и есть существо
плана творца, давшего душу в рассрочку.Меньше всего склонен я бить себя в грудь,
что-то просить, что-то ломать или корчить;
руки на веслах, весла в воде — как-нибудь
я доплыву, чтобы ни вытворил кормчий.Все к одному: всем нам куда-нибудь плыть
по облакам или по-над облаками. . .
Близится даль. . . Только бы не разлюбить! . .
Тем и живу. Между двумя берегами.
* * *
Рожденного средь вечной мерзлоты
знобит — чем глубже в ночь, тем ощутимей;
сны тягой неуклюжей налиты,
как лес во время сплава на Витиме.Жизнь растеклась в погоне за теплом,
и русло утром благостно и ровно,
покуда одиночество багром
не шевельнет притопленные бревна.
Затворник— «Затворник бурый», «скрыпник долголапый»
зовется он, твой постоялец тайный,
свой хищный шелк сучащий тихой сапой
между каморкой платяной и спальней. . .
— Запомни: он посланник тьмы! — у дверки
брось конский волос да кружок латуни. . . —
шептала ворожея в Альбукерке
про дом, куда я въехал накануне,
за сотни миль от местного меркадо ,
ажурных кровель в мавританском стиле,
от этих плит саманных, чья прохлада 
пугливей немигающих рептилий.— Представишься и, не снижая голос,
промолвишь оберег трикраты, без ошибки;после чего он примет конский волос
и дом оставит — для заплечной скрипки
смычок искать отправиться в потемки. . .
Латунь же спрячешь в место поукромней. . .— Вон, видишь «пряжу» на своей котомке? —
Такую только смерть сучит — попомни!
. . . . . . .
А в доме — память затевает прятки,
и я хожу, как дух, едва ступая:
то здесь, то там висят седые прядки —
углы тесовые. . .  судьба слепая! . .
Русский Париж
А. КорляковуДруг засыпает за грудой бумаг из архива —
перемещается из наступившего в прежний
век, и как будто в угоду ему, терпеливо,
снег засыпает Монмартра людские скворечни.Хлопья, мелькая, теряются в пляшущей дымке;
свет фонаря наплывает волной из-за шторы,
и, доплеснув до судов на любительском снимке,
долго качает их прочь, от Керчи до Босфора.Из дневника: «Снегопад. Словно занавес дали.
Берег померк, а скитанье—развязка без вычур...»
Два циферблата зажглись на Лионском вокзале —
лупит неясыть глаза сквозь метель на добычу.Все мы отмечены здесь этим гибельным взглядом,
даром что странник не носит с собою ночлега.
«Как избежать? . .» — говорю я заснувшему рядом, —
«разве что только во сне, разве только под снегом. . .»
Новый КитежПроснешься ночью в Новом Орлеане—
на потолке, как будто на экране,
играет отраженная вода;
сквозь щели, с Поншартрена  , тянет вонью,
покуда ты кумекаешь спросонья:
«Какого хрена я попал сюда?!»Мигрень. Сверчок зашелся в брачном кличе—
своей членистоногой беатриче
нажаривает, не щадя смычка;
и ты, как в притче про заблудших кукол,
швырнешь башмак в неугомонный угол,
пригубишь ствол за упокой сверчка;и много лет спустя, таращась в телик,
припомнишь о похмельной канители
и безотчетном страхе утонуть,
узнав по ковке бронзовых бретелек
затопленную вывеску отеля,
сходящего в нахлынувшую муть.
Санта-Барбара
Ю. КазаринуВслед за китаянкой, чьи глаза под
челкой прячутся, что детвора за шторой,
я гляжу на юго-юго-запад,
и досужий взгляд уже в который
раз минует снасти сухогруза,
паруса рыбачьих лодок, но за
ними скрылся берег Санта-Круза,
и цветет незримой Санта-Роза;
взгляд,  не находя себе препятствий,
не страшась упреков в верхоглядстве,
бродит за волной белобородой,
полнится водою и погодой.
*          *           *
«Где-то хоры сладкие Орфея и родные темные зрачки. . .»Мелькнув, растаял хоровод теней;
Поля пусты и перелески голы —
не здесь ли, неутешный мой Орфей,
спрягал ты невозвратные глаголы?Не оттого ль, пожизненно живой,
ты за собой водил повсюду скалы,
чтоб та, что за рекою межевой,
тебя в тиши земной не выкликала?Не потому ль исхоженная пядь
твой шаг тревожит мыслью о подмене,
что не забыть эребовы ступени
шагавшему по этим плитам вспять?А широко распахнутый ландшафт
сорвет твой голос, будто с петель двери. . .
Уймешься ли, бездомный аргонавт,
за самоволку списанный на берег? . .
Окнами на север1.Холодный дом на Площади Труда;
поодаль — маслянистая вода
колышет окон желтые квадраты,
и в свете, исходящем от воды,
казенных коек смутные ряды
всплывают в гулком сумраке палаты,
где ты лежишь, тоскуешь и не спишь.
Взошли огни агиток и афиш;
проспект, пустея, льнет к витринным стеклам;
и света сноп в троллейбусе двойном
промчится прочь и возвратится сном
о чем-то невосполненном и теплом.
Во сне — ты вновь с родными, но они
не знают, что вечерние огни
таят в себе твою тоску по дому,
твоей руки трассирующий след,
писавшей им без малого пять лет
печатными по воздуху ночному.
Но утром нет ответного гонца —
под небом цвета сланцев и свинца
туман белесый стелется по скверу;
зависшие в просветах фонари
свой жар бесследно спрятали внутри,
и ты поспешно следуешь примеру.2.Уже в палате гомон и возня;
в окне раздачи — каша-размазня;
внизу, в передней, высохли обутки;
и значит в пору выступать в поход —
твой самый долгожданный отдых от
продутых коридоров круглосутки.
Еще бы! — восхитительный овраг
влечет к реке; а поверху барак
волочится за величавой башней,
как рваный шлейф за пленною княжной,
и обдает благою стариной,
а то и дарит денежкой тогдашней.
Но стоит повернуться на восток —
вечнозеленый «Каменный цветок»
совсем иной державы воду дыбит,
с ее пустопородным языком,
воздвигшем, в частности, УралОбком,
конструктивистский параллелепипед,
в котором ... расположен интернат
как в доказательство победы над
достоинством и духом частной жизни.Иных домой родные заберут,
другим — взглянув им вслед, смотреть на пруд
подкидышами в дремлющей отчизне. 3.Ты их услышал школьником, в гостях;
сквозь треск и натиск буги «на костях»,
в магнитном поле подростковых танцев,—
и говор их, доступный им одним,
предстал тебе, как новый серафим,
взглаголавший на языке британцев
и тем открывший потаенный код,
покуда ты стоял, разинув рот,
пылая, словно лампы радиолы,
от зуда ухватить звучанье слов,
летавших между двух выпускников
прославленной языковой спец. школы.И вот уже привычный мир окрест
менял свой ритм, сметая с прежних мест
понятия, как бы в угоду звуку
приемной речи, бойкой сироты,
причуды чьи в тот вечер принял ты
за бог весть что и...  выкликал разлуку.
Но та настигнет позже, а пока
ты выбираешь тропы языка,
что превращают гнет пережитого
в удобно управляемый балласт:
ведь речь, она не бросит, не предаст,
а синтаксис—надежно сдержит слово.4.Морозным утром, ставни отворя,
зажмуришься — под солнцем января
играет снег сиреневой искрою,
синеет свод в заснеженном краю —
окликнешь ты любимую свою,
да где там... только пар над Ангарою.
Заплачешь, запечалишься о ней,
в туман уткнувшись, где среди теней
вдруг оживет забытая картина:
семейный стол, и странно-так на нем —
узлы с посудой, книгами, бельем
отца, бурчащего мотивчик Робертино. . .
Сейчас он встанет, подхватив узлы,
и вслед за ним белёные углы
жилья бесшумно вылетят наружу. . .И вот, после приютов и общаг,
чадит твой наспех сложенный очаг
на берегу реки, что даже в стужу
не сдержит свой неотвратимый ход;
нещадной тягой ледовитых вод
тревожит чад Иркутского острога,
разводит их по разным берегам. . .Ты — за порог, а там, прильнув к ногам
твоим, легла и ждет тебя дорога.5. Десятки лет (и адресов) спустя
затерянное в памяти дитя
означится отчетливо и остро
во всем своем сиротстве на миру,
когда, вновь не пришедшись ко двору,
ты попадешь на этот полуостров,
один как перст, с потрепанной сумой;
и прозвучит: «возьми меня домой!»
на языке, что постигал на слух ты. . .
А встречу — тросы «Золотых ворот»,
и прямо под ногой — водоворот,
огни и пена Сан-Францисской бухты.
Знобит тебя; внизу — волна вихром.
«Тоска там. . . тишина и монохром –
ни светит ничего там, в мире лучшем. . .» —
кричишь ты против ветра над мостом,
косматый, как античный хризостом,
вотще взывающий ко всем заблудшим.
2010—2011 гг.
г. Сан-Диего, Калифорния

Губернатор Хабаровского края заключен под стражу до сентября

Басманный суд Москвы заключил под стражу Хабаровского края Сергея Фургала на два месяца - до 9-го сентября. Он обвиняется в организации серии убийств в 2004-2005 гг.

Как сообщает ТАСС, сам обвиняемый полностью отрицает свою причастность к преступлениям. В свою очередь суд учел, что Фургал располагает административными ресурсами, которые могут быть направлены на воспрепятствование расследованию.

В свою очередь защита обвиняемого, заявила, что губернатор знал о расследовании и не предпринял никаких действий, чтобы помешать его ходу. Также защита объявила, что будет обжаловать решение суда.

Напомним, ранее глава ЛДПР Владимир Жириновский пригрозил сложением полномочий депутатов партии в связи с ситуацией с задержанием Сергея Фургала.

На Средний Урал надвигается сильная непогода

В Свердловскую область надвигается сильная непогода, спасатели объявили штормовое предупреждение на 11 июля.  

Согласно прогнозам специалистов, в субботу на территории региона ожидаются сильные дожди с грозами, градом и шквалистым ветром до 20 м/сек.

Спасатели рекомендуют в этом день воздержаться от прогулок на природе и отдыха около водоемов или на них. Водителям в непогоду также следует учитывать меняющиеся дорожные условия. В дороге лучше переждать непогоду остановив машину и находясь в салоне.

Фото: Борис Ярков

В Свердловской области презентуют проект комплексной программы «Общественное здоровье уральцев»

В Свердловской области состоится презентация проект комплексной региональной программы «Общественное здоровье уральцев».

В понедельник, 13 июля, в 14.00 в екатеринбургском ТАСС пройдет пресс-конференция с участием первого заместителя губернатора Свердловской области Алексея Орлова, руководителя территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Свердловской области Оксаны Федосеевой и ректора ФГБОУ ВО «Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ, руководителя рабочей группы Ольги Ковтун.

Спикеры расскажут о проекте программы «Комплексное здоровье уральцев», обозначат планы по совершенствованию системы здравоохранения в регионе, а также поделятся информацией о создании новых и развитии действующих предприятий по выпуску медоборудования и новых формах научной и образовательной деятельности с применением дистанционного обучения.

Добавим, что первое заседание рабочей группы по разработке проекта программы состоялось 8 июля с участием главы региона Евгения Куйвашева. В состав рабочей группы вошли ученые и предприниматели, руководители медицинских, научных и общественных организаций. 

Программа должна включить в себя набор эффективных решений, работающих на обеспечение безопасности жителей Среднего Урала во всех сферах.

Фото: Департамент информполитики Свердловской области

За сутки в Свердловской области скончались 10 пациентов с COVID-19

За прошедшие сутки на территории Свердловской области подтверждено 275 новых случаев коронавирусной инфекции.

Как сообщает оперштаб, большинство заразившихся выявлены в уральской столицы (159). Также случаи зафиксированы еще в 36 свердловских муниципалитетах, в том числе в Нижнем Тагиле, Каменске-Уральском, Асбесте, Верхней Пышме, Красноуфимске, Качканаре, Полевском, Верхотурье, Ревде, Первоуральске, Ирбите, Карпинске и др.

За отчетный период выздоровели 279 пациентов (всего 9 522), еще 10 скончались (всего 154). 181 человек находится в тяжелом состоянии (из них 75 - на ИВЛ).

С начала пандемии опасный вирус подхватили 15 343 свердловчанина, сутками ранее сообщалось o 276 новых случаях.

Также стало известно, что за все время коронавирусом в регионе заразились около 400 медработников.

УрФО

За сутки в Югре зарегистрировано 263 случая COVID-19. Это четвертый результат по стране после Москвы (637), Санкт-Петербурга (300) и Свердловской области. Сутками ранее заразившиеся были выявлены почти во всех муниципалитетах региона.

В Челябинской области подтверждено 129 диагнозов, в Челябинской области - 85, в Курганской - 60.

Россия

В целом по стране зафиксировано еще 6 635 новых случаев (всего 713 936), выздоровели 7 752 (всего 489 068), скончались 174 (всего 11 017).

Напомним, накануне стало известно, что в Москве отменяется обязательный масочный режим и готовятся к открытию концертные залы.

Фото: Борис Ярков

Молоко для свердловчан: агрокомплекс в Балтыме готовится к увеличению объемов производства (фото)

Агрокомплекс в селе Балтым (ГО Верхняя Пышма) получил 5 млн. рублей заемных средств через Свердловский областной фонд поддержки предпринимательства. Средства пойдут на увеличение поголовья животных.

Кроме того, при поддержке областного правительства в рамках региональной программы развития животноводства на предприятии производится полная модернизация общей стоимостью 700 млн. рублей. Она предусматривает переход на беспривязное содержание крупного рогатого скота.

По словам председателя совета директоров Балтымского агрокомплекса Евгения Кремко, данные меры позволят увеличить поголовье стада с 1 тыс. до 1,2 тыс. голов, расширить ассортимент молочной продукции до 20 наименований и нарастить выпуск молока до 40 тонн в сутки.

Сейчас на ферме уже введено в эксплуатацию четыре животноводческих корпуса на 800 скотомест и построено родильное отделение на 70 скотомест, а также запущен участок по приему молока до 10 тонн в сутки. Заканчивается реконструкция пятого животноводческого корпуса на 236 скотомест. Развитие Балтымского агропромышленного комплекса позволит создать дополнительно 1 тыс. рабочих мест.

Фото: Борис Ярков

«Урал» на последних секундах вырвал победу у московского «Динамо» (фоторепортаж)

Футбольный клуб «Урал» из Екатеринбурга смог порадовать своих болельщиков в матче 27-го тура Чемпионата России, на последних секундах вырвав победу у московского «Динамо».

Хозяева открыли счет уже на 22-й минуте - результативный удар на счету полузащитника «шмелей» Отмана Эль-Кабира. Спустя 10 минут «Урал» забил еще раз, правда теперь уже в свои ворота - полузащитник Роман Емельянов неудачно подставил ногу и мяч срикошетил в ворота во время атаки «динамовцев» - 1:1. До перерыва москвичи и екатеринбуржцы имели еще несколько реальных шансов забить, но счет в первой половине встречи так и не изменился.

Во втором тайме обе команды также упустили еще несколько опаснейших моментов, и все решилось в драматичной концовке. На второй добавленной минуте, вышедший на замену нападающий «Урала» Павел Погребняк, после серии рикошетов с разворота произвел голевой удар, принесший подопечным Дмитрия Парфенова важные три очка и позволив подняться на седьмую строчку в турнирной таблице.

Напомним, в предыдущем туре «Урал» также на последних минутах проиграл в матче с «Уфой».

В следующем туре «шмели» на выезде сыграют с «Краснодаром», игра пройдет 12 июля.

Фото: Борис Ярков

Метеорологи предупредили об изменении климата в ближайшие пять лет

В последующие пять лет среднегодовая глобальная температура будет выше доиндустриального периода (1850-1900 гг.) минимум на один градус Цельсия. Такие данные содержатся в новом климатическом прогнозе, опубликованном Всемирной метеорологической организацией (ВМО).

По словам экспертов, последние пять лет оказались самыми теплыми за всю историю, а в ближайшую пятилетку превышение может достичь уже полутора градусов.

«Перед нами стоят сложные задачи по достижению цели Парижского соглашения об изменении климата - удержать глобальное повышение температуры в этом столетии на уровне значительно ниже 2 гадусов по сравнению с доиндустриальным периодом», - подчеркнул генсек организации Петтери Таалас.

При этом прогноз ВМО не учитывает изменения в выбросах парниковых газов и аэрозолей из-за пандемии коронавируса. Специалисты подчеркивают, что промышленный спад не сможет нивелировать предыдущее загрязнение окружающей среды и снизить концентрацию СО2 в атмосфере.

Глава ВМО также подчеркнул, что, несмотря на негативное влияние пандемии на мировую экономику, государства должны включить меры по борьбе с изменением климата в программы по восстановлению экономики.

В Москве отменяется масочный режим и готовится открытие концертных залов

С 13 июля в Москве отменяется обязательный масочный режим и целый ряд других карантинных ограничений.

Как сообщил глава столицы Сергей Собянин, требование носить маски и перчатки, а также соблюдать социальную дистанцию сохраняется в общественном транспорте, магазинах и больницах.

Со следующей недели в Москве снимаются все ограничения с образовательных учреждений, детских лагерей и развлекательных центров. Организациям разрешено решать самим, выводить ли сотрудников в офисы.

Кроме того, свою работу возобновляют парки культуры, аттракционы и культурные центры при условии, что площадки будут загружены только на 50%.

Второй этап снятия ограничений, который начнется с 1 августа, подразумевает открытие театров, кинотеатров и концертных залов вместимостью не более 3 тыс. мест. Заполняться они должны будут только наполовину. Трибуны на спортивных мероприятиях разрешат заполнять на 50%.

Пока что остаются запреты на массовые и культурно-досуговые мероприятия на улице.

«Новых вспышек заболеваемости COVID-19 не произошло. Пандемия продолжает отступать. По сравнению с максимальными уровнями начала мая количество выявляемых случаев заражения сократилось примерно в 10,7 раз. Загруженность коронавирусных стационаров уменьшилась в 3,9 раза», - сообщил Сергей Собянин.

В Свердловской области с начала пандемии коронавирусом заразились около 400 медиков

С начала пандемии коронавирусной инфекции на Среднем Урале зафиксировано свыше 390 случаев заболевания среди медработников.

Как сообщили в пресс-службе департамента внутренней политики аппарата полпредства, такие данные были озвучены на встречи полпредста президента в УрФО Николая Цуканова с руководителем территориального органа Росздравнадзора по региону Оксаной Федосеевой.

«К настоящему времени, по данным регионального Фонда социального страхования, в Свердловской области подтверждено более 390 случаев заболевания коронавирусом среди медиков при исполнении ими служебных обязанностей. На подтверждении находятся еще 100 случаев» - говорится в сообщении.

Цуканов подчеркнул, что все без исключения медицинские работники проявили высочайший профессионализм, ответственность, мужество в период пандемии.

«Многие медики рисковали своими жизнями, сами переболели, есть, к сожалению, погибшие. Хочу выразить глубокие соболезнования родным и близким», - сказал полпред.

Он также напомнил, что указом президента России учреждены орден Пирогова и медаль Луки Крымского, которые вручают работникам здравоохранения.

«Те, кто находился на передовой в борьбе с коронавирусом, должны быть отмечены, в том числе и государственными наградами. Региональным властям следует проявить активность в этом направлении», - подчеркнул Цуканов.

Напомним, количество случаев COVID-19 на Среднем Урале превышает 15 тыс.

Фото: Борис Ярков

PayPal прекратит переводы внутри России с 31 июля

Платежный сервис PayPal с 31 июля прекратит внутренние переводы в России.

Согласно информации, размещенной на сайте системы, клиентам будут доступны только международные платежи. Изменения вступают в силу с 31 июля.

Решение принято на фоне изменений в законе «О национальной платежной системе», вступивших в силу в начале текущего месяца. Теперь сервисы электронных платежей и привлекаемые ими организации не могут передавать сведения о переводах по РФ за рубеж.

Новые правила не действуют на международные переводы, а также на случаи, когда передача сведений требуется для рассмотрения заявлений клиентов об использовании электронных средств платежа без их согласия.

Добавим, что PayPal является крупнейшей международной дебетовой электронной платежной системой. Она позволяет клиентам оплачивать счета и покупки, а также отправлять и принимать денежные переводы.

Фото: архив ИА «Повестка Дня»