10 апреля 2010 года под Смоленском произошли события, потрясшие Польшу не меньше, чем Катынский расстрел.В этот день в Катынском лесу должны были состояться траурные мероприятия, посвященные 70-й годовщине «катынского расстрела». Для участия в мероприятиях из Польши должна была прибыть высокопоставленная делегация во главе с президентом страны Лехом Качиньским.В 10:41 по московскому времени в окрестностях аэродрома «Смоленск-Северный» произошла авиакатастрофа. Самолет Ту-154М, принадлежавший польским ВВС, рухнул на землю и загорелся.На борту разбившегося самолета находились 88 пассажиров и 8 членов экипажа, в их числе — президент Польши Лех Качиньский, его жена Мария Качиньская, известные польские политики, почти всё высшее военное командование, общественные и религиозные деятели Польши.Новость о том, что глава государства, вся политическая и военная элита Польши погибли в России, и не просто в России, а в непосредственной близости от Катыни, привела граждан Польши в состояние шока.В тот же день, 10 апреля, распоряжением президента России Дмитрия Медведева была создана правительственная комиссия во главе с председателем правительства Владимиром Путиным, которая занималась расследованием всех обстоятельств катастрофы.Президентский Ту-154М вылетел из Варшавы в Смоленск в 9:27 по московскому времени, на час позже изначально запланированного времени.У польской делегации было достаточно мало времени, чтобы успеть на траурные мероприятия в Катыни, и любая задержка грозила опозданием.Пилотировали самолёт 35-летний командир корабля Аркадиуш Протасюк и 36-летний второй пилот Роберт Гживна. Кроме них, в экипаж входили 31-летний штурман Артур Зентек и 36-летний бортинженер Анджей Михаляк.Пунктом назначения выступал аэродром «Смоленск-Северный». Этот аэродром, ранее использовавшийся в интересах военной авиации, был достаточно сложным для пилотов, не знакомых с его особенностями.Протасюк был знаком со смоленским аэродромом довольно поверхностно – за три дня до трагедии он в качестве второго пилота входил в состав экипажа этого же самолета, выполнявшего полет с польским премьером Дональдом Туском на борту.Определяющим фактором в такой ситуации становятся погодные условия, а они 10 апреля подкачали – над аэродромом Смоленска наблюдались низкая облачность и туман.О фактической погоде экипаж Ту-154М узнал уже в полете. На подходе к аэродрому Смоленска российские диспетчеры, а также экипаж польского Як-40, приземлившегося в Смоленске ранее, предупредили пилотов, что условий для нормальной посадки нет и лучше уйти на запасной аэродром в Минск или Витебск. Так поступил экипаж российского Ил-76 – убедившись, что погода аховая, российские пилоты предпочли не искушать судьбу и уйти на запасной аэродром.В 10:23 по московскому времени руководитель полетов аэродрома «Смоленск-Северный» заявил командиру Ту-154М, что условий для приема польского «борта номер один» нет.Согласно существующим правилам, вся ответственность за решение об осуществлении посадки либо отказе от нее ложится на командира судна.В 10:25 Аркадиуш Протасюк передал диспетчеру: «Спасибо, ну если возможно, попробуем подход, но если не будет погоды, тогда отойдем на второй круг».Таким образом, экипаж принял решение садиться в Смоленске. Отойти на второй круг польские пилоты не сумели — в тот момент, когда летчики приняли решение прекратить снижение, Ту-154М уже задел верхушки деревьев и спустя мгновения рухнул на землю.Так почему же экипаж польского «борта номер один» не внял предупреждениям ни российских диспетчеров, ни своих коллег?Ответ прост: летчики опасались гнева своего главного пассажира. Менее чем за три минуты до крушения в кабине прозвучала фраза: «Он взбесится, если еще...»Следователи предполагают, что «он» – это президент Лех Качиньский. Известный своим темпераментом польский лидер за пару лет до этих событий действительно был взбешен действиями своего пилота.В разгар конфликта в Южной Осетии Лех Качиньский собрал на борту своего самолета внушительную «группу поддержки Грузии» в составе президента Украины Виктора Ющенко, президента Литвы Вальдаса Адамкуса, президента Эстонии Тоомаса Ильвеса и премьер-министра Латвии Ивара Годманиса. Качиньский с компанией намеревался прибыть непосредственно в Тбилиси, но этот приказ отказался выполнять командир экипажа Гжегож Петручук.Несмотря на ярость Качиньского, Петручук решил, что полет над зоной боевых действий слишком опасен, и посадил Ту-154М в азербайджанской Гяндже.Министерство обороны Польши признало действия Гжегоша Петручука единственно правильными и даже вручило ему медаль, но после этой истории летчика отстранили от полетов особой важности.Зная крутой нрав президента, Протасюк и Гживна предпочли пойти на риск, дабы также не оказаться в опале.Нельзя сказать, что командир экипажа не предпринимал никаких попыток повлиять на ситуацию. В 10:26 Протасюк, обращаясь, как считается, к директору дипломатического протокола польского МИД Мариушу Казане, сказал: «Господин директор, появился туман. В данный момент, в тех условиях, которые сейчас есть, мы не сможем сесть. Попробуем подойти, сделаем один заход, но, скорее всего, ничего из этого не получится». «Значит, у нас проблема», – заметил в ответ Казана.Проблема с политической точки зрения действительно была серьезной. С учетом того значения, которое придают в Польше «катынскому расстрелу», отсутствие президента на памятных мероприятиях могло серьезно сказаться на его рейтинге. При уходе же на запасной аэродром и поездке в Катынский лес автомобильным транспортом польская делегация неизбежно опоздала бы к началу церемонии.Экипаж же не отказывался от посадки категорически, а готов был сделать «один заход», тем самым загнав себя в ловушку.Спустя четыре минуты Мариуш Казана произнес: «Пока нет решения президента, что делать дальше».Не исключено, впрочем, что Качиньскому и вовсе могли не доложить о проблеме, также опасаясь гнева президента и полагаясь на «авось».Но был еще один человек, присутствовавший в кабине и имевший достаточно власти и авторитета, чтобы прекратить опасную посадку. Речь идет о командующем ВВС Польши Анджее Бласике, голос которого был опознан при расшифровке речевого самописца.У генерала Бласика, правда, не было опыта пилотирования Ту-154М, зато, согласно результатам экспертизы, в крови находилось 0,6 промилле алкоголя.Отдавал ли себе отчет командующий ВВС в том, насколько велика опасность? Трудно сказать. Российская и польская сторона разошлись и в оценках влияния Бласика на ситуацию. Российские эксперты убеждены, что его присутствие в кабине давило на пилотов, заставляло их нервничать и ошибаться. Поляки считают, что присутствие Бласика на ситуацию никак не повлияло.Как бы то ни было, командующий ВВС также не предпринимал попыток предотвратить опасную посадку.В ходе расследования, проведенного польской стороной, выяснилось, что в 36-м Специальном транспортном полку ВВС Польши, отвечавшем за перевозку высших государственных лиц, допускались грубейшие нарушения инструкций по подготовке пилотов и формированию экипажей, проведению учебных занятий на тренажерах и так далее. Словом, польский мужик тоже не склонен креститься, пока не грянет гром.12 января 2011 года Межгосударственный авиационный комитет представил окончательный доклад о расследовании происшествия, из которого следует, что причинами катастрофы стали неправильные действия экипажа (решение о заходе на посадку и неуход на второй круг в метеоусловиях значительно ниже метеоминимума аэродрома, минимума системы захода на посадку и минимума экипажа, снижение ниже минимальной высоты снижения в 100 м, указанной правилами и руководителем полётов, игнорирование экипажем сигналов системы предупреждения об опасном сближении с поверхностью земли) и психологическое давление на него.Но привычка во всех своих бедах винить Россию в Польше слишком сильна. Именно поэтому вот уже пять лет польская сторона пытается хотя бы частично переложить вину за катастрофу на россиян.В первую очередь речь идет о диспетчерах аэродрома «Смоленск-Северный», которые, по мнению польской стороны, своими неправильными действиями способствовали превращению опасной ситуации в катастрофу. И хотя, согласно всем международным нормам, действия служб аэродрома были штатными в подобных обстоятельствах, представители Польши продолжают гнуть свою линию.24 марта 2015 года Главная военная прокуратура Польши предъявила обвинения в совершении преступления двум российским военным – членам группы управления полётами аэродрома «Смоленск-Северный». Один из них обвиняется в создании ситуации непосредственной опасности в воздухе, другой – в неумышленном доведении до катастрофы в воздушном пространстве.При этом Главная военная прокуратура Польши непосредственной причиной катастрофы называет ошибки в действиях экипажа.По материалам АиФ