Намедни умер Дэвид Линч. Его кино оставило неизгладимый след в сознании каждого, кто его смотрел. И даже критики, которые не до конца понимали его творчество, признают режиссера гением. Но фильмы Линча не просто впечатляющи. Они способны формировать наше сознание. И, как мне кажется, сам автор хотел подготовить нас к той новой жизни во времена постмодерна, к которой большинство зрителей не были готовы.

Все, что происходит в Твин Пиксе – настоящий постмодерн от начала до конца. Несмотря на традиционные элементы, которые в нем есть, как, например, кофе по утрам и вишневый пирог, это фильм о безжалостной деконструкции места, человека и культуры. И не случайно все происходит в маленьком городке, ведь такие небольшие городки, как правило, считаются оплотом традиций, консерватизма и линейности мышления.

В данном случае выбор места – это ирония режиссера, улыбающегося вслед нашей наивности. Наивности тех, кто недооценил силу постмодерна, завладевшего нашим бессознательным. Ведь именно на примере этого оплота традиций мы понимаем, что отныне все в этом мире не то, чем кажется.

На самом деле этот текст не про Дэвида Линча и не про кино. Просто персонаж Твин Пикса агент ФБР Дейл Купер показался мне отличной аллегорией человечества, попавшего в эпоху постмодерна, как в ловушку бессознательного, которое до сих пор не может выбраться из этого параллельного мира зазеркалья, в котором оно вынуждено проявлять свои самые низменные черты.

Культура постмодерна заметно подзадержалась, но отказаться от нее кажется просто невозможным. Поэтому для ее обозначения стали изобретать новые термины – постпостмодерн и метамодерн. Вот это последнее название напрямую сообщает нам, что постмодерн вечен, и я даже с этим согласна. Поскольку постмодерн может быть не только историческим периодом, но и личным выбором каждого.

Искусство постмодернизма невероятно яркий и мощный по своей энергии период в истории. Несмотря на то, что некоторые художники брали за основу своих работ объекты художественного наследия, они сумели предложить новые смыслы, оправдывая свое хулиганство некоторым, с позволения сказать, интеллектуальным «прорывом».

Когда мы впервые увидели на выставке писсуар с подписью «Фонтан», мы преклонялись перед хлесткостью и остротой ума того гения, который уже тогда предупреждал, к чему придет общество постмодерна. Ведь писсуар – был гениальной «шуткой», высмеивающей дилетантство и дурной вкус. А если глубже, Марсель Дюшан уже тогда знал и посмеялся над тем, как низко готов пасть человек, признающий, что писсуар – это фонтан.

Постмодерн подарил нам талантливых британских художников (YoungBritishArtists), которые обнажали наши нервы, заставляя увидеть в своих работах отражение собственных страхов, проблем и пороков. 

И в кино, и в литературе, и в музыке – это было свежо и оригинально. Это было настолько захватывающе, что мы потеряли головы, и этот факт в целом вписывался в концепцию культуры постмодерна. Ведь постмодерн – это искусство деконструкции и обмана. И когда это касается сцены, пленки, холста, когда это какое-то художественное высказывание – это заставляет нас думать, меняться, развиваться и расти. Но постмодерн не ограничился искусством. Ведь это культура и она у нас в головах. Постмодерн проник в отношения между людьми, возможно, они тоже стали ярче, острее и драматичней. Но в какой-то момент привели к хаосу и повсеместному неврозу.

Постмодернизм напрочь отрицает любые традиции – каноны, авторитеты, правила (жанры). Он объявляет приоритет идентичности и самопрезентации. Мы говорим о кризисе профессионализма, но он всего лишь закономерное следствие эпохи постмодерна. Если раньше для того, чтобы быть художником, певцом, танцором, режиссером  нужно было признание, то сейчас оно не нужно. Не нужно изучать традиционные инструменты и техники, не нужно слушать авторитетов, не нужно ничего кроме желания быть/казаться, например, художником. И вот уже любой индивид покупает кисти и краски и пишет холсты. Бывают удачные примеры, когда дело касается талантливых персон. Но бывают и другие... и вот уже в интернете продаются эти «работы» и их покупают. Поскольку, как мы помним, среди толпы всегда найдется тот, кто поверит, что писсуар – это фонтан.

Но все это не так страшно, ведь этот круговорот дилетантов в интернете не приносит вреда и даже играет терапевтическую роль – люди самореализуются, чувствуют себя востребованными.

Страшно, что правила постмодерна стали нашим культурным кодом, который мы воспроизводим в отношениях между собой. В мире отказались от традиций и авторитетов и провозгласили полную свободу и многовариантность. Квадробинг выскочил из перчатки постмодерна вместе с другими эпатажными явлениями типа сологамии. И вот уже перед нами не человек (хотя человек), а собачка, и ведь найдутся те, кто с этим согласится. Но это крайние проявления потери ориентиров в потоке бессознательного. А есть более близкие и болезненные.

Если в 19 веке девушка вдруг не хотела выходить замуж за потенциального жениха, она говорила ему: «Простите, я не смогу сделать вас счастливым». Именно так она понимала цель брака – принести счастье другому. Сегодня, отказывая, девушка говорит: «Прости, ты не можешь сделать меня счастливой». Поиск идентичности и фокус на себе полностью стерли традиционное понимание, зачем людям отношения и семья.

Современная психология вынуждена адаптировать людей к жизни в эпоху метамодерна. Именно поэтому психологи стараются объяснить, что у всех «очень разные взгляды на этот мир», что у каждого есть свои «особенности» (считай, нашел идентичность). Они заранее ориентируют людей, что нет никакого сценария, схемы, традиции... А что есть? В лучших «традициях» постмодерна есть деконструкция традиционного понимания отношений. То есть в реальности, между взрослыми людьми вместо отношений может быть все, что угодно, в зависимости от фантазии (идентичности) участников процесса.

Мы пришли к тому, что люди говорят одни и те же слова, но понимают под ними совершенно разное. Принимать сову за глобус стало традицией... стало традицией и определенной нормой обманывать друг друга, выдавая секс за любовь, семью за клетку и неопределенность за счастье постоянного творчества.

И вот мы пришли к главному. Как в обществе постмодерна в потоке хаоса укреплять традиционные семейные ценности? Без выхода из лабиринта постмодерна – никак. Пока мы не признаем, что писсуар – это просто писсуар, мы так и будем, пардон, ссать в фонтан.

Автор: Анна Ленгле специально для ИА "Повестка дня". Фото: нейросеть.