В Латвии завершился референдум, в ходе которого гражданам этой прибалтийской республики предлагалось сказать «да» или «нет» предложению внести изменения в Конституцию и провозгласить вторым государственным языком русский. Каждый четвертый из пришедших на голосование сказал «да», почти 75 % сказали «нет». И сторонники русского языка, и противники провозглашения его государственным наряду с латышским считают результаты референдума своей победой. Национально ориентированные латышские политики ликуют о того, что удалось отстоять национальные основы государственности. Инициаторы референдума уверены, что властям придется в будущем учитывать языковые права русского национального меньшинства так, как это предусмотрено и национальным законодательством и международными соглашениями и Хартиями.  А русский как второй государственный? Да Бог с ним. Не в этом дело.Почти четверть века идут в Латвии баталии вокруг статуса русского языка и прав его использовать в самых разных сферах, прежде всего, общественной жизни, а порой и частной. Официальное делопроизводство ведется только на латышском, но газеты выходят и на русском, есть русскоязычное телевидение и радио, но намедни оштрафовали организаторов детского праздника за то, что Дед Мороз говорил по-русски, а «снегурочка» не переводила его на латышский. С парламентской трибуны вы не услышите русской речи даже от русских депутатов, на улицах Риги не найдете указателей на русском языке, хотя большинство рижан говорят по-русски, а для большинства этот язык вообще родной. Шизофреническая ситуация, когда русский по национальности чиновник, русскому по национальности гражданину в городке населенном преимущественно русским должен  по закону отвечать исключительно по-латышски – норма жизни в сегодняшней Латвии. Хотя  законы декларативно допускают возможность делопроизводства на языках национальных меньшинств в местах их компактного проживания. Но эта норма остается нереализованной.  Логика проста: коготок увяз – всей птичке пропасть.Лукавые цифрыНе удивительно, ведь в Латвии и Эстонии русский язык является и родным и привычным для значительной части населения: не менее трети в Эстонии и свыше 40% в Латвии. Русские в Прибалтике в значительной степени, особенно молодежь, выучились говорить и по-латышски, и по-литовски, и по-эстонски. Тем не менее, проблема не снимается. Языковой вопрос продолжают поднимать правозащитники, парламентские политики из партий, опирающихся на голоса русских избирателей, местная «внесистемная оппозиция», журналисты и русские национальные активисты. В принципе, процесс этот мог продолжаться  бесконечно, если бы не юридическая лазейка в латвийском законодательстве. В  эстонских законах такой лазейки нет.Латвийская демократия допускает возможность проведения референдумов по инициативе граждан. И этой возможностью граждане уже несколько раз пользовались, вынося на народное голосование и доверие президенту и законопроект о пенсионной реформе,  и еще ряд злободневных, но не затрагивающих основы государственности вопросов.  Активность граждане на этих референдумах не отличались, порой численность участников бывала менее 20%. Наиболее активно повели себя латвийцы на референдуме о вступлении в ЕС. Вступили.Прошлой весной трое активистов, бывший нацбол Владимир Линдерман, Юрий Осипов, и ученый-экономист Александр Гапоненко, создали общество «Родной язык» и выступили с предложением провести референдум по внесению изменений в Конституцию и провозглашения Русского языка государственным.  Вполне популистская затея получила общественный резонанс и «поезд пошел».  Для того чтобы референдум стал официальным нужно было в ограниченный промежуток времени собрать 150 тыс. нотариально заверенных подписей граждан республики. Организаторы справились с этой затеей. Наняли нотариусов, открыли пункты сбора подписей, провели агитационную кампанию. Для сравнения, примерно в это же время латвийские националисты пытались инициировать референдум о переводе всего школьного образования исключительно на латышский язык. Но так и не смогли собрать нужное количество нотариально заверенных подписей.Затем собранные подписи были переданный в латвийский ЦИК. Избирком начал предусмотренную законом процедуру и объявил референдум. Верховный суд, в который обратились некоторые, обеспокоенные покушением на основы государственности, политики признал референдум законным.  Кстати, условия конституционного референдума довольно жесткие. Решение будет считаться принятым, если за него проголосует квалифицированное большинство, т.е. больше половины внесенных в списки избирателей.  Организаторы референдума должны были бороться не только за предпочтения избирателей, но и за явку. Для того чтобы русский стал государственным нужно было собрать 750 тыс. голосов избирателей. Затея – явно невыполнимая. Следовательно, и цель была другая.Явка избирателей оказалась беспрецедентно высокой. Ни парламентские выборы, ни референдум о присоединении к ЕС никогда так не возбуждали ни латышей, ни местных русских. Очереди на избирательных участках были не только в Риге, но и в Лондоне, Белфасте, где латышские трудовые эмигранты демонстрировали свою волю поддержать родной язык или, наоборот, высказаться за русский. В референдуме участвовали  свыше миллиона человек или 70,73% граждан с правом голоса. За поправки проголосовали почти триста тысяч или 24,88% граждан. Против придания государственного статуса русскому языку проголосовало почти  800 тысяч избирателей или 74,8%.  Активнее всего вели себя столичные жители. Наибольшее безразличие продемонстрировали обитатели русскоязычной Латгалки (60% явки), хотя и оказались в Даугавпилсе сторонники русского языка в большинстве. Сегодня латвийские политики, торжествуя победу, оперируют тем, что 75% проголосовали против русского языка как государственного, забывая конституционный характер референдума и соответствующее требование квалифицированного большинства. Дело в том, что сторонников единственного латышского государственного языка едва-едва перевалило за половину всех имеющих право голоса избирателей, т.е. – 53,6%. А граждан выступающих за двуязычие оказалось очень большое меньшинство – почти 18%. Т.е. почти каждый пятый гражданин (и русский, и латыш) высказался за изменение основ, как минимум, языковой политики государства. И не в традиции современной европейской демократии игнорировать такое большое меньшинство. А ведь речь идет только о гражданах Латвии, т.е. далеко не обо всех жителях республики. Если бы учитывалось мнение всех латвийцев, то сторонники латышского моноязычия и половины бы не набрали.  Все это в Латвии понимают, но не все готовы признавать публично. Кривое зеркало политической демографииНаселение Латвии за  последние 20 лет неуклонно сокращалось. Уровень смертность стабильно превышает уровень рождаемости. Экономический кризис поднял волну эмиграции. Латвийцы уезжают в поисках работы и заработка в страны старой Европы.  В 2008 году население составляло 2,2 миллиона человек, а перепись 2011 насчитала  всего 2,0 миллиона жителей республики.  Несколько сотен тысяч затерялись на просторах Европы, а кое-кого забросило даже и в Австралию.  Собственно этнических латышей  в 2008 году в Латвии проживало 1,3 миллиона. И почти миллион жителей составляли русские, белорусы, поляки, евреи … Сегодня этническая пропорция радикально не поменялась, ибо искать счастья за морем отправились и латыши и прибалтийские русские.Как отмечают в латвийском статистическом ведомстве, по численности населения Латвия вернулась на уровень 1959 года. По мнению латвийских статистиков за счет естественных причин (превышение смертности над рождаемостью) население за десять последних лет сократилось более чем на 100 тысяч человек, а за счет эмиграции еще почти на 200 тысяч. Как уверяет официальная статистика  больше половины русских и русскоговорящих жителей республики владеют латышским языком  отлично или хорошо.  В советские времена  по-латышски умела изъясняться  лишь четверть латвийских русских.  Родным считают русский язык почти 40 % жителей страны, независимо от наличия или отсутствия латвийского гражданства. Латышский язык является родным лишь для 58% жителей.Из оставшихся дома латвийцев имеют гражданство республики 83% жителей. А почти 17% постоянных жителей  страны такого гражданства не имеют, хотя  доля новых иммигрантов, приехавших в Латвию на жительство за последние два десятка лет исчезающе мала.Народом Латвии, согласно Конституции являются граждане республики. Именно они выбирают парламент, они формируют муниципальные власти, они принимают участие в референдумах и т.д. Именно они – граждане маленькой Прибалтийской республики – и имели исключительное право решать быть ли русскому языку вторым государственным или не быть. Но вот тут надо отметить, что каждый шестой житель страны гражданства Латвии не имеет, и должен молча ждать решения граждан, и принять его безропотно. Таких в стране почти 400 тысяч. Примечательно и то, что эта «безголосая» масса практически поголовно состоит из этнических русских, белорусов, украинцев.  Среди граждан, напротив,  большинство – латыши. Русские, вместе с другими славянами, евреями и литовцами  составляют  примерно треть граждан страны. А собственно русские – каждый четвертый.Современная языковая политика в Латвии была заложена еще в мае 1989 года, когда был принят первый латвийский Закон о языках. Впоследствии он неоднократно пересматривался, а в октябре 1998 года уже в конституцию   была внесено понятие о единственном государственном языке, которым объявлялся латышский. По действующему законодательству, все остальные языки, всех остальных меньшинств официально объявляются на территории Латвии иностранными. Практика применения языкового законодательства не делает исключений даже для мест компактного проживания меньшинств. Так, в практически русском по составу населения городе Даугавпилсе,  все делопроизводство ведется только на латышском. По-другому ни-ни.По данным социологов, до референдума  легализацию русского языка в качестве второго государственного поддерживали 19% латышей и  87% русских.Вначале было слово…В Латвии  принято считать, что главным препятствием на пути окончательного решения вопроса с гражданством для «иммигрантов периода советской оккупации» является недостаточное владение ими латышским языком. Препятствует незнание государственного языка и интеграции инородцев в латвийское общество, равно и интеграции самого общества Латвии. Расширение применение латышского языка в повседневной жизни, превращение его в основной язык получения информации о стране и мире, и в доминирующее средство межнационального общения позволило бы создать единое гражданское общество и приступить к взращиванию политической нации. Не последнее место среди аргументов в пользу знания и использования латышского языка занимает и убеждение, что конкурентоспособность на рынке труда, прежде всего, зависит от владения местным языком.  Родные языки для национального самосознания прибалтов, особенно латышей и эстонцев играют чрезвычайно важную роль, по сути дела, оставаясь единственным существенным элементом исторической самоидентификации и фундаментом национального самосознания. Снижение социальной роли местного языка рассматривается как угроза национальной идентичности. Размывание национальной идентичности ведет к подрыву основ существования национального государства. Крушение основ рано или поздно обернется исчезновением Латвийской Республики с политической карты мира. Именно поэтому латышский  язык был и остается приоритетом государственной национальной политики, а его защита и внедрение во все сферы общественной жизни – одна из важнейших обязанностей государства и, соответственно, граждан. Фундаментальное право человека на самовыражение и  самореализацию в современной Латвии переросло в обязанность это делать, прежде всего, используя латышский язык. Латышский язык – единственный, который имеет в республике тщательно проработанный и юридически закрепленный статус языка государственного. В мировой практике представления о правовом смысле  понятия «государственный язык» могут колебаться от языка делопроизводства государственных органов, используемого наряду с другими языками, имеющими подобный же статус, до законодательного закрепления  обязанности, как государственных органов, так и граждан использовать установленный законом язык, обеспечивать ему приоритетное положение и государственную защиту. В первом случае «государственный язык» отождествляется с «языком официального делопроизводства», а во втором - языком, за которым в том или ином государстве или в пределах иной юридически определённой территории законодательно закрепляется высокий юридический статус по сравнению с остальными языками, которые могут на данной территории использоваться.Еще в 1953 году эксперты ЮНЕСКО предложили разграничить понятия «государственный язык» и «официальный язык»: Государственный язык – язык, выполняющий интеграционную функцию в рамках данного государства в политической, социальной и культурной сферах, выступающий в качестве символа данного государства. А официальный язык – язык государственного управления, законодательства, судопроизводства.  Таким образом, латвийское правосознание исходит из представления, что государственный язык суть и язык государственных и публичных органов, и язык общения с государственными и публичными органами, и язык государствообразующей нации и язык, который государство обязанность защищать, сохранять и развивать, причем обязанность эта возлагается и на граждан, и единственный язык, осуществляющий интегративную функцию в стране и обществе. Государственный язык в Латвии и существенный признак суверенной государственности, и обязательный коммуникативный инструмент, и провозглашенная Конституцией ценность, наряду с демократией, неотчуждаемым суверенитетом и национальным характером государственности.Эстонский исследователь Прийт Ярве применил к анализу процессов происходящих в Балтийских республиках модель т.н. «этнической демократии», разработанную израильским социологом Самми Смуха. Согласно этой модели социальная система, создаваемая в рамках  этнической демократии, должна закрепить положение, когда все стороны жизни в государстве достаточно успешно контролируются господствующей этнической группой. Язык, предписываемый к обязательному употреблению, в данном случае,  один из самых эффективных инструментов. Не догоню, хоть согреюсь!Один из организаторов референдума Юрий Осипов, никогда не скрывал, что требования имеют символический характер – это протест против политики дискриминации русских и попытка начать дискуссию о правах человека.«Дорогие члены русской общины! Поздравляю вас с блестящей победой на референдуме, – обратился через социальную сеть другой организатор референдума Александр Гапоненко, – Мы вместе собрали 25% голосов граждан. К ним надо добавить 15 % голосов неграждан. Если сложить вместе, то получится 40%. Это ровно столько, сколько человек по последней переписи населения отметило, что их родным языком является русский. Вся русская община, как один вышла и продемонстрировала свое нежелание мириться дальше с господствующей в стране системой этнической дискриминации. Низкий всем вам поклон от Комитета за честность и справедливость, который призывал вас на голосование вместе с обществом Родной язык. Это наша первая большая победа. Мы пойдем дальше». И многие его поддержали: «Это – огромная победа. Теперь никто ни у кого ничего просить не будет. Уже может требовать».Референдум поддержала одна из крупнейших партий Латвии «Центр Согласия». Партия традиционно опирается на голоса русских граждан Латвии, выступает с умеренными правозащитными требованиями, стремится возродить добрососедские отношения с Россией. Лидер партии молодой русский журналист Нил Ушаков является мэром Риги и довольно популярным политиком. Свое стремление провести партию и в правящую коалицию он дальновидно дополняет шагами в сторону русскоязычных избирателей, учитывая не только их насущные потребности, но и настроения. «Сотни тысяч латвийских русских чувствуют, что ими пренебрегают», – полагает он.К сожалению, публичный анализ произошедшего латышские политики заменяют поисками врагов на востоке. Референдум де связан с президентскими выборами в России. Нужно де создать внешнего врага, чтобы против него сплотиться, – утверждает депутат латвийского парламента Дзинтарс Раснакс. Руку Москвы увидала и депутат эстонского парламента Майлис Репш, комментирую результаты голосования в утренней программе эстонского телевидения. По ее словам, многие латвийские русские тоже не поддержали введение русского языка как государственного в Латвии. Какова доля этих «русских патриотов Латвии» г-жа Репш ответить затруднилась.Известный латвийский юрист-правозащитник Алексей Димитровс отметил у себя в блоге, что не будет голосовать «за» «поскольку против двух государственных языков в Латвии (но за использование языков нацменьшинств в соответствии с Рамочной конвенцией). «Против» тоже не хочу голосовать - во-первых, итог от числа голосов "против" результат не зависит; во-вторых, боюсь, что хватит желающих заявить, что с этнополитикой все в порядке, хотя это не так. …Но уже настает время задуматься о том, что делать после референдума. И тут важно дров не наломать».Илья Никифоров, специально для «Повестки дня»