Бизнес-омбудсмен Борис Титов

Столыпинский клуб бизнес-омбудсмена Бориса Титова, который в ближайшее время представит президенту свою «Стратегию Роста», предлагает в некоторых региона сделать ставку на конкретные территориально-отраслевые кластеры. По мнению бизнесменов, это может обеспечить необходимый экономический толчок. На данный момент запланировано 6 кластеров для 6 регионов страны.

Тем временем, эксперты продолжают обсуждать конкретные подходы к изменению характера экономики России. Например, предложения по ускорению темпов роста ВВП выше 3% (среднемирового значения) сейчас собирает Минэкономразвития. Стоит отметить, что эту задачу в прошлом году поставил президент Владимир Путин. В данный момент все больше экспертов склоняются к варианту смены сырьевого характера экономики на модель инвестиционного роста.

Одним из способов достижения результата является привлечение в регионы крупных инвесторов. Шесть предлагаемых Столыпинским клубом кластеров — это переработка природного газа в минеральные удобрения в районах портов Балтики, Черного моря и Дальнего Востока, кластер медицинского оборудования в Санкт-Петербурге, фармацевтический — в Калуге, по глубокой переработке леса — в Забайкальском крае и Иркутской области, по станкостроению и приборостроению — в Новосибирске и Башкортостане, по производству мяса — в Калмыкии.

Естественно, ядром этих кластеров должны стать предприятия крупнейших государственных компаний, корпораций, естественных и сырьевых монополий, которые могут обеспечить создание вокруг себя целой цепочки смежных, малых и средних производственных предприятий.

Кроме того, в территориальном блоке «Стратегии роста» предлагается смена парадигмы региональной политики. Эксперты заявляют, что на сегодняшний день почти все блага страны сосредоточены в нескольких крупнейших городах из которых, они уже распределяются в моногорода и различные депрессивные регионы. Поэтому, если сейчас сменить акцент на средние города и области, то, благодаря этому можно добиться того самого «прорыва».

«Города-миллионники исчерпали ресурс роста, а в моногородах его перспективы сомнительны. Нужно сместить фокус внимания на более скромные областные и районные центры», — рассказала директор Института экономики роста имени Столыпина Анастасия Алехнович.

По её словам, сельскохозяйственную кооперацию нужно развивать, строить в основных городских центрах кооперативные центры хранения и оптово-розничной реализации продукции АПК, а также использовать промышленные парки для производства «простых вещей» около крупных городов.

А вот директор центра исследований региональных реформ Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Александра Дерюгина, идея Столыпинского клуба заслуживает внимания, однако её авторам необходимо найти способ грамотно вписать программу в систему уже существующих «территорий опережающего развития». Таковых в России, напомним, вместе с особыми экономическими зонами около 30, а также почти 400 индустриальных парков. Поэтому эксперт предлагает сосредоточиться на создании технологий.

 «У нас есть страна, которая специализируется на производстве средств производства, — это Германия. Невозможно начинать строить что бы то ни было, если у нас нет технологий. Сначала мы должны их разработать, то есть двигать фундаментальную науку, потом технологии, потом кластеры», — напомнил Александр Дерюгин.

Кроме того, по мнению ведущего аналитика банка «Российский Капитал» Анастасии Сосновой, региональные проекты развития вносят вклад в ВВП страны в зависимости от доли субъекта в экономике, из-за чего, наибольший вклад в экономику технически вносят проекты, которые реализуются в Москве, Подмосковье, Санкт-Петербурге и Тюменской области.

 «Эти проекты очень важны: они помогают привлекать больше инвесторов, способствуют социально-экономическому развитию регионов», — отметила Анастасия Соснова.

Также, глава уральского отделения Фонда развития гражданского общества, политолог - Анатолий Гагарин заявил, что переход Российской экономики на модель инвестиционного роста сильно осложняется бюрократией, в худшем её значении.

Переход отечественной экономики на модель инвестиционного роста предполагает и ряд  других  направлений, совпадающих и дополняющих идею о кластерах, например, всё та же идея о макрорегионах, активно обсуждаемая сегодня. Но главное -  создание сильной мотивации к повышению эффективности, как для бизнеса, так и для системы государственного управления. Это предполагает необходимость  увеличения инвестиций в человеческий капитал, который, по сути, в экономическом смысле выступает  мерой  воплощенной в человеке способности приносить доход. Хотя, сегодня многие понимают, что инвестиции в человеческий капитал окупаются со временем, принося выгоды  как самому человеку в виде высокой заработной платы и работы «по душе», так и обществу в целом, в виде объема продуктов и услуг более высокого качества. Тем не менее, инерция косности сырьевой модели экономики, стереотипы мышления и управления, сопротивление бюрократии (в худшем ее значении) мешают скорейшему переходу на новые принципы экономики», - пояснил политолог.

Кроме того, по его мнению, идея кластеров, при всей её проработанности всё же не может гарантировать достижения требуемого результата.

«Идея кластеров не нова, и она не может быть панацеей и волшебным горшочком, из которого польется каша, то есть ускорение темпов роста ВВП выше 3%. В этой схеме я не увидел Урала, и это понято, потому Урал  может быть средоточием нескольких кластеров, к чему он и стремится. Насколько это удается, это уже другой вопрос», - резюмировал своё мнение Анатолий Гагарин.

Позицию главы уральского ФоРГО поддержал и руководитель проектов SBS Consulting Илья Зашляпин. Он заявил, что в данный момент, кластеры всё же не стали каким-либо сигналом о росте экономики страны.

«В ситуации, когда продукция всей обрабатывающей промышленности в России составляет порядка 14% ВВП, даже десятипроцентный рост добавленной стоимости в промышленности составит менее 1,5% экономического роста в целом», — пояснил он.

Помимо этого, эксперты считают, что необходимо сместить акценты в налоговой политике. По их замыслу, доля сборов, остающихся в региональных и муниципальных бюджетах, должна быть увеличена. Это должно мотивировать территории к улучшению делового климата и привлечению инвестиций. Александр Дерюгин дополнил эту мысль предложением найти способ мотивировать губернаторов создавать условия для развития продвинутых производств.

Создателям «групп смерти» грозит до шести лет тюрьмы

Госдума приняла в окончательном чтении закон о введении уголовной ответственности за создание «групп смерти» в социальных сетях. Уголовный кодекс России будет дополнен новыми статьями 110.1 и 110.2, предусматривающими ответственность за склонение к совершению самоубийства и содействие совершению такового.

Максимальное наказание для виновных в совершении самоубийства подростком -  шесть лет лишения свободы.

Закон был внесен в Госдуму 9 марта группой депутатов и сенаторов, в числе которых Ирина Яровая, Петр Толстой, Ольга Баталина, Антон Беляков.

Инициативу о введении наказания за подстрекательство подростков к суицидам была первоначально внесена на рассмотрение вице-спикером Госдумы Ириной Яровой и принята депутатами в первом чтении 19 мая. Согласно законопроекту, к которому практически не поступило поправок ко второму чтению, основные изменения вносятся в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ.

По словам авторов закона, наказание вводится за организацию так называемых «групп смерти» и онлайн-игр суицидальной тематики, таких как "Беги или умри". Уголовной ответственности подлежит также побуждение граждан к совершению самоубийства, сопряженное с публичным выступлением, использованием публично демонстрирующегося произведения, средств массовой информации или интернета. По словам депутата Госдумы Ольги Баталиной, количество самоубийств несовершеннолетних в стране растет, и все большую роль в этом играют интернет-ресурсы и социальные сети.

Также стоит отметить, что действующая статья 110 УК РФ «Доведение до самоубийства», согласно принятому Нижней палатой парламента документу, дополнена нормами о повышенной ответственности за доведение до самоубийства несовершеннолетних и беременных. Максимальное наказание за доведение детей и подростков до суицида предлагается установить в виде восьми лет лишения свободы.